«Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии»: Простые люди и мешочек со смехом в придачу

en_duva_satt_pa_en_gren_press

Предпоследний, третий фильм в трилогии шведского режиссера Роя Андерссона о том, что такое быть человеком, начинается со смерти. На самом деле он начинается с голубя (того самого, из названия), а потом уже приходит смерть. Три раза. Затем происходит пестрая череда событий с самыми разными людьми в простых, и немного нелепых ситуациях. И через все это, шаркая ногами, и рассматривая мир без лишнего интереса, бредут два невеселых торговца веселыми безделушками.

725863-arlima_mw1600

В принципе, в этом и заключается сюжет. Нас бросают в какую-то ситуацию, не сценку, а именно ситуацию, без контекста и часто ближе к концу. Зрителю остается либо принять правила игры и наслаждаться процессом, либо устало вздыхать, и мучиться, пока с экрана на тебя устало смотрят шведы. Любые попытки описать сюжет картины Андерссона моментально терпят крах, так как совершенно не вписываются в привычные рамки. Это точно сложенная абстракция, кропотливо собранный хаос.

Мир Андерссона практически лишен красок. Он лишен мельтешения и суеты. Размеренное, практически ленивое действие развивается в серо-зеленых стенах с белоликими людьми, для которых происходящее — всего лишь приевшаяся реальность. Но за кажущейся мрачностью скрывается доброта и нежность, любовь к человечеству и попытки разбудить в нем ответные чувства. Сложно не прочувствовать изумительную песню в кабаке хромой Лотты или браваду\поражение Карла XII.

En-duva-satt-på-en-gren-och-funderade-på-tillvaron-sinemahzen

Рой Андерссон снимает свои фильмы как пишут картины художники. Чтобы можно было спокойно рассмотреть каждый кадр, каждую секунду – оценить работу дизайнеров, костюмеров, оператора. За статичной, непоколебимой камерой скрывается внимательный взгляд, всматривающийся прямо в душу грустных шведов. Она позволяет разглядеть какого-нибудь персонажа на заднем плане — режиссер даже не старается привлекать к нему внимания, он там просто есть, он живет своей жизнью. При этом он не рушит четвертую стену (даже при условии, что персонажи иногда разговаривают с «камерой»), не занимается мета-комментариями и подмигиваниями. Он творит на экране чистую киномагию.

Часть этой самой магии скрывается в техническом подходе. Твердо поставить камеру, построить вокруг нее декорации, все точно отрепетировать и снять одним дублем. При желании (и знании), на заднем плане можно рассмотреть рисованные задники. Но выполнены они с такой любовью и качеством, что порой сложно понять, где заканчивается реальность. Иногда сидишь, и пока персонаж на экране о чем-то рассказывает, как дурак вглядываешься в нарисованные окна, пытаясь уловить ускользающую грань. И то, как ты веришь в тени и цвета, нарисованные на стене, и образующие далекие улицы и коридоры, и кроется киномагия, способная заставить тебя поверить во что угодно.

асвn

Каждый фильм в трилогии Андерссона похож на своего соседа, но по-своему уникален. «Песни со второго этажа» чуточку мрачнее, а «Ты, живущий» приземленный. «Голубь…» самый раскрепощенный и веселый. «Веселый» в понимании Андерссона, разумеется. Так как здесь юмор кроется в деталях, мелких словах, мимике и жестах. Здесь нет закадрового смеха, и никто не будет ждать, пока вы отсмеетесь. Зато есть искренность. Зритель — участник процесса, член съемочной группы, причем весьма важный.

«Голубь…» не всякому придется по вкусу. Мир Андерссона — место странное, но настолько крепко привязанное к реальности, к обычным людям и событиям, что делает полный круг и выныривает с другой стороны, в пурпурных просторах сюрреализма. Но пропускать его нельзя. Такие фильмы выходят редко, и их стоит ценить. 2 июля он выходит на наших экранах и сходите, посмотрите его, вместо того, чтобы плакаться о засилье блокбастеров, тем более что трилогию можно смотреть в любом порядке. Как, собственно, и саму картину.

Рой Андерссон в Санкт-Петербурге 17.05.2015
Рой Андерссон и его Венецианский «Золотой лев» в Санкт-Петербурге 17.05.2015