Александр Фёдоров: Development Hell. Глава 2.

dh2

Краткое содержание первой серии. Наш автор Minimus Textus написал фантастический роман про съемки некоего фильма. Мы решили, почему бы не опубликовать его?

Глава первая.

Идея.

Глава вторая.

Часом ранее.

С пятой попытки Эйзен стерла с носа живую и зеленую субстанцию. На вид походило на часть Зеленого Джонни, что сейчас активно раскинулся по всему складу после непродолжительной встречи с плазмогранатой. Кроме Эйзен и ее новой винтажной косухи, Зеленый Джонни покрывал десять боевиков новой мелкой группировки, в массе своей состоящей из милых коричневых комков меха с глазами. Как заметила Эйзен, глазастики обожали большие пушки. Зеленому Джонни предстояло встретиться с группировкой, обсудить некоторые территориальные вопросы. Робертс обеспечивала контроль за безопасностью.

Зеленый Джонни не отличался мозгами даже по критериям других Джонни, особенно если судить по количеству серой жижи, медленно сползающей по одной из стен.

Сар Фы указал столовым ножом в сторону Эйзен.

— Это Джонни на тебе?

Эйзен быстро проинспектировала свою куртку в темнеющих и засыхающих зеленых пятнах.

— Думаю да. Хотя на локте, возможно, вчерашняя горчица.

Сар Фы тяжело вздохнул, отложил в сторону столовые приборы и принялся вытирать жирные губы салфеткой. Когда-то Сар Фы мог сойти за довольно привлекательного на вид с’циллийца (насколько вообще может быть привлекателен волосатый кубик мышц), но долгие разборки и попытки выжить сказались на внешнем облике. Большую часть ему давно заменили разными ксено-имплантатами, успевших кое-где мутировать. Теперь босс банды походил на странный генетический эксперимент безумного, но доброго в душе, слепого ученого. Что не мешало Сар Фы разносить лишних людей на кусочки одним нажатием курка. И отлично смотреться в смокинге.

— А ведь ты мне нравишься, Эйзен, — Робертс машинально поморщилась, но босс продолжал проверять сопротивляемость осьминога. – Ты мне всегда нравилась. Ты всегда знала, где работаешь, и какой кусок принести. Ты не подводила. И вот… Зеленый Джонни… очень ценный кадр. Ладно, не ценный, но полезный. Он знал свое дело, короче говоря. И теперь его нет.

— Его еще можно застать на складе. Когда меня уводили, он как раз начал собирать голову.

— Не, это все пустое. От него теперь пользы как от ночной вазы.

— Ночной вазы?

— Ну, такой горшок… неважно. Скажи-ка лучше, красавица, что будем делать с твоим долгом?

— Отрабатывать? – выпалила она первое, что пришло в голову.

— Хм. Верно [Сар Фы был как раз из той разновидности боссов, что всегда принимают чужие идеи за свои. Любые идеи]. Знаешь, я ведь коллекционер. Собираю определенные вещи эпохи ДоВыхода.

— Типа ночных ваз?

— Нет. Типа фильмов.

— Ха! – вырвалось из Эйзен, и она моментально пожалела об этом, когда босс уставился на нее подтекающим глазом. – Нервный тик… Ха!… Простите.

— Хрм. В общем, я собираю фильмы. Собираю и смотрю. Большая часть нынешней техники не способна проигрывать старые носители, но у меня есть связи. Я храню фильмы как память. О прошлом. Полезно, знаешь ли, помнить о прошлом.

— А я тут причем?

Спустя час, Эйзен Робертс хмуро наблюдала, как внизу проплывает Рубиновый Хребет, длинная череда гор, разрубивший континент как свежий шрам, выросший после сильного землетрясения. Вдоль хребта тянулись городки-корпорации, наперегонки выкачивающие свежие ресурсы из скальных пород. Из маленького иллюминатора на борту антигравитационного самолета виднелись массивные, неповоротливые буровые установки. Лениво переваливаясь, они брели к новым месторождениям. Эйзен отвернулась от иллюминатора, когда внизу начались пустынные территории роботов-кочевников, ищущих робомекку [несколько веков назад первый робот выиграл судебный процесс, доказав, что обладает свободной волей. Вскоре, роботы организовали свою религию, бросили работать и стали искать священные места в галактике, несмотря на то, что ранее сами доказали, что математически Бога нет. Большинство думает, что они придумали религию, лишь бы не работать. Что еще раз подтверждало, как они похожи на людей]. Робертс поглаживала глаз в кармане и думала над словами босса.

— Забытый, мерзкое местечко, как по мне. Мы туда даже не суемся, здесь земля богаче, если ты понимаешь. Но там тоже есть свои люди и правильные ребята. Так вот, найдешь там человечка, зовут Зайль, у него есть для меня посылка. Фильм, редкий, его практически никто не видел уже несколько тысяч лет, если тебе интересно…

— Нет.

— Не перебивай. Тебе надо просто с ним встретиться – постарайся, чтобы в этот раз никто не умер, хорошо? Забери мою посылку и вернись домой. Мне это не к спеху, я как раз собираюсь в отпуск. «Круиз среди звезд». Передохну, покатаюсь на лыжах, а ты погуляй по городу, посмотри, что там к чему. Вдруг, не знаю, в городе настал момент, подходящий, и нам стоит расширяться? Иди.

Эйзен засыпала, продолжая недоуменно думать. Почему босс послал ее? Неужели действительно все так просто? Может, Сар Фы просто устал жать на курок и придумывает новые, извращенные способы избавиться от нее? Глаз приятно и знакомо перекатывался в кармане, когда Робертс наконец, уснула. Внизу, среди песков, старый истертый робот, когда-то работавший официантом, поправил рваный фрак и вознес хвалу небесам, когда нашел в песке разбитый толстый принтер.

Со стороны могло показаться, что одноглазую женщину настиг неожиданный инсульт, поскольку она застыла на выходе из космопорта имени Нееда Злобного [первый и единственный галактический диктатор, победивший на выборах. Провел на посту четыре галактических года, пока не проиграл выборы новому, молодому кандидату, моментально ввергнувшему галактику в т.н. Смутные Времена] в городе Забытый.

Приезжие обтекали ее как волнорез, пока Эйзен стояла и искренне не могла поверить существованию такого места. Обычно такое быстро уничтожается с помощью планетарной бомбардировки. Мимо нее прокатилась тележка, которую толкал странный тип, словно покрытый тонким слоем масла. Он широко улыбнулся ей беззубым ртом и, отставив тележку, принялся рыться в груде помоев в стороне от главного выхода [позже Эйзен выяснила, что так в Забытом выглядят адвокаты]. Робертс содрогнулась и подозвала такси. И сразу пожалела об этом.

Она наклонилась к окошку маленькой желтой машинки (часть свежей краски осталась на руке), весело загрязняющей воздух плохо откалиброванными гравиколесами и внимательно посмотрела на козла за рулем. Козел почесал второй левый рог и уставился в ответ.

— Куда едем, шеф? – спросил козел.

— А вы уверены, что вы такси?

— Ну, с утра я работал развозчиком пиццы, но мне надоело.

— И вы решили стать таксистом?

— Не, я решил стать грабителем.

Спустя пару минут, козел, жалобно скуля и потирая порезанную руку, крутил баранку, внимательно глядя на дорогу. Рядом с ним валялся разобранный на кусочки старинный пистолет военного образца, за вычетом важных деталей. Робертс, стараясь не дышать испарениями старой пиццы на заднем сидении, вытирала густую козлиную кровь об обшивку, краем глаза рассматривая город.

Забытый производил двоякое впечатление. С одной стороны, в нем еще остались замашки города, заложенного для приманивания туристов и выжимания их них денег. С другой, на глаза регулярно попадались заколоченные окна магазинов, пустые здания, грязные люди и ксеносы. Эйзен решила, что город похож на грязную собаку, бегающую по красивому газону. Прямо перед такси на дорогу рухнула стена здания, и перед ее глазами предстал приличный на вид детский сад. Козел даже не моргнул и молча объехал кучу стройматериалов, неожиданно возникших на пути. Пока они застряли на светофоре, одно ограбление быстро переросло в романтическое свидание. Всюду сверкали огромные рекламные щиты. Реклама из всех сил пыталась продать все, что продавалось, и молила гостей города посетить знаменитый парк аттракционов.

Козел, продолжая, извиняться, привез Эйзен по адресу. Предварительно, он попытался привезти ее по своему адресу, после чего смотрел на дорогу еще внимательнее, и потирал вторую руку и пустое место, где раньше рос правый рог. После этого водитель, наконец, успокоился и прекратил любые попытки незаконной деятельности, доставив Робертс к месту назначения. Она вылезла у небольшого, но приятного особняка, построенного на гравитационном колодце. В парящем бассейне купался модифицированный на вид мускулистый блондин, с таким количество генной косметики, что узнать его возраст не представлялось возможным.

Сам особняк оказался построен в калибаинском стиле, с башенками, двойной входной дверью и выдвижной пристанью для локальной машины времени [человечество довольно давно раскрыло секрет перемещений во времени. Как ни странно, основным элементами стали резинка для денег и горстка песка. Проблемы оставались с пространством. Стоило переместиться больше чем на две минуты в любом направлении, и ты с устрашающей вероятностью возникал в каком-нибудь предмете или в недружелюбном вакууме. Поэтому перемещались локально, между двумя связанными платформами]. Калибаинская архитектура создавала заодно и маленькое искусственное солнце, лишенное гравитационной тяги, и сейчас оно тускло освещало белую поверхность особняка. Эйзен надела солнечные очки и нажала маленькую кнопочку перед воротами. Загорелась надпись «Ждите».

Несколько минут ее окружали лишь звуки природы. Группа птиц решала какие-то территориальные вопросы, да сосед пытался создать себе новую собаку.

Наконец, покрытие дорожки перед воротами раздвинулось, и перед ней с секундной задержкой возник очень милый ксенос, с нежно-розовой кожей, лишенный малейшего намека на рот. Одетый в дорогой черный костюм, ксенос стоял перед ней, сложив руки за спиной. Под левой рукой отчетливо просматривалась рукоятка плазмеча, отставленного, вероятнее всего, на виду как напоминание гостям.

«Вы, я так понимаю, Эйзен Робертс?»

Она вздрогнула. Ксенос стоял смирно, смотрел выжидающе.

«Так да или нет?»

— Да, я от Сар Фы.

«Не удивляйтесь, вам ничего не кажется, с вами разговариваю я».

— У меня, наверное, очень глупый вид? – спросила Эйзен.

«Ничего особенно, случается каждый раз. Пройдемте».

Ксенос повел ее к особняку.

«Пока мы идем, вас осматривают наши специальные декастражи. Пожалуйста, не удивляйтесь».

— Признаться, меня больше удивляете вы, – Эйзен не торопилась признаваться всем подряд, как ее выводили из себя всякие насекомые и декасоздания. – Я никогда не встречала представителей вашей расы.

«О, мы редко выбираемся за пределы родной планеты. Но мисс Зайль заплатила крупную сумму за мои услуги».

— Телепатия? – наугад предположила Робертс, и вдруг почувствовала, что упустила нечто важное.

«Нет. Боюсь, это из раздела фантастики. Хочу предупредить, что наша служба безопасности обезвредит вас за 0,001 секунды, если вы попытаетесь пустить в дело нож. Очень красивый, к слову».

— Спасибо, — Эйзен машинально коснулась небольшой засечки на поясе, где находись подпространственные ножны. – И все же, как вы разговариваете?

«Химикаты. Мы источаем едва заметный туман из мочи и пота, и с их помощью формируем необходимые слова прямо внутри собеседника».

Эйзен содрогнулась всем телом.

«Я понимаю, что для вашей культуры это может быть… отталкивающим. Еще одна из причин, почему мы придерживаемся своей планеты. К тому же, мисс Зайль экономит на услугах переводчиков. Сюда».

По правилам калибаинской архитектуры, особняк внутри оказался меньше чем снаружи [посещая в первый в раз гигантский дворец калибаинского Короля 1, и не будучи знакомым с планировкой, вы рискуете сразу из него выйти]. Суть таилась не в толщине стен или каких-то потайных комнатах, скрывающихся за каждым углом. Дома строились согласно особенной геометрии, создающей искажение пространства. Таким образом, в маленькой комнате, где с трудом помещался стул, могло одновременно находиться до двадцати человек.

Искусство калибаинской архитектуры берет свое начало из религиозных учений, где прямым текстом указывались предполагаемые размеры нормального жилья, для перехода на следующий этап духовного существования. Калибаинская геометрия своеобразно соблюдала правила, и в тоже время давала возможность вытянуть ноги во сне.

Сделав шаг за порог, Эйзен уперлась взглядом в хмурого и рогатого человека (?), заросшего шерстью и увешанного медалями всех цветов и размеров.

— Потрет моего приемного отца, Баваала. – раздался веселый голос слева.

Перед Робертс стояла невысокая, полноватая женщина в красивом напудренном парике по моде французских колоний. Белые гольфы до колена, короткая шелковая куртка нежно-голубого цвета. Либо мисс Зайль на самом деле родилась на Париже-14, либо очень хотела таковой казаться. Эйзен из всех сил старалась не пялиться на огромную, размером с большой палец, фальшивую мушку на левой щеке.

— Мисс Зайль, я так понимаю.

— Удивлены?

— Мне говорили про «мистера», – пожала плечами Робертс.

— А, небольшая ошибка. С кем не бывает. Порой так сложно поверить, что женщина может успешно управлять делами.

— Понимаю, – кивнула Робертс. — У вас тут красиво.

— О, вы ценитель? Мой отец любил калибаинскую архитектуру. Напоминало о доме, как он говорил. Потом особняк достался мне, и честно, признаться, я так и не нашла, где здесь кладовка. Вы свободны, Дживс.

Ксенос поклонился и исчез в неожиданно открывшемся в полу люке. Эйзен внимательно осмотрела пол на предмет швов и неприметных потайных дверей, но ничего не обнаружила.

— Одна из причуд дома. Только Дживс знает все местные ходы, я даже не пытаюсь. Пройдемте в мой кабинет.

Кабинет скрывался прямо за портретом отца Зайль и оказался чуть крупнее кабинки туалета. Тем не менее, там помещалась приличная библиотека, тяжелый стол из металлического дерева и сама Зайль при всей обширности в талии. У Робертс уже начинала болеть голова. Хозяйка дома уселась в кресло, достала из ящика и выложила на стол посылку. Эйзен молча проверила содержимое: круглый блестящий диск, с надписью маркером, что-то про «будущее» и «назад».

— Миленькая штучка, — заметила Эйзен, убирая диск в сумку. – Никаких ядовитых тварей или опасных деталей, вызывающих скорую и мучительную смерть. Микробы?

— Все чисто! — Зайль театрально взмахнула руками. – Что вы, уж с кем точно не хочется портить отношения, так это Сар Фы.

— Прекрасно вас понимаю. Мисс Зайль, можно вопрос?

— Конечно.

— Чем вы тут занимаетесь? Я тут всего несколько часов, но не могу представить себе более гиблое место.

— О, чего я только не пробовала! Город действительно, не самый удачный. Я занималась здесь торговлей, снимала порнофильмы — довольно успешно, надо сказать. Ну, разбой, само собой разумеется. Сейчас мы снова вернулись к торговле. Продаем крем «Кровь младенца». Никаких младенцев и крови, разумеется, в составе нет, но это между нами. Раскупают влет, доложу я вам.

— Приятно слышать, что не все еще в этом месте загнулось окончательно, – совершенно искренне заметила Эйзен.

— О, на самом деле здесь довольно сложно загнуться окончательно. Мой мальчик, Квари, умирал уже раз пять. И это пока мы вместе.

Стоило Робертс покинуть пределы странного особняка, голова сразу прояснилась. Она бросила последний взгляд на маленькое солнце, зависшее над крышей, на странного, постоянно умирающего «мальчика» у бассейна, вздохнула и пешком направилась на прогулку.

— «Погуляй по городу», — вспомнила Эйзен слова босса. – Твою ж мать.

Первый делом, Робертс решила, что ей нужно прогуляться до ближайшего бара, чтобы хорошенько промочить горло и передохнуть от впечатлений, обрушившихся на нее за последние несколько суток. Вдали виднелась красноречивая вывеска, указывающая на наличие алкоголя, и Эйзен, не спеша, направилась к ней.

Глава третья и четвертая