Александр Фёдоров: Development Hell. Глава 5 и 6.

indy

Краткое содержание первых серий. Наш автор Minimus Textus написал фантастический роман про съемки некоего фильма. Мы решили, почему бы не опубликовать его? Сегодня вы познакомитесь с Боуи, узнаете, кто такие ВегАнти и снова вернетесь в бар «Единорог», где родится Идея.

Глава первая
Глава вторая
Главы третья и четвертая

Идея

Глава пятая

Боуфар Баилварсон Третий с детства испытывал к людям странную неприязнь. Каждый человек, попадающийся ему на пути, моментально вызывал у мальчика желание оказаться на другом конце вселенной. Разумеется, под «людьми» он понимал любое живое существо, способное тем или иным способом пристать к нему с вопросом, просьбой или просто улыбнуться, проходя мимо. Сам себя он считал ребенком милым и общительным исключительно потому, что родители не удосужились объяснить ребенку, что такое «ирония».

Боуфар Баилварсон Третий родился в семье инженера и доктора на планете Добар. Небольшой, милый мирок, полный растительности, свежего воздуха и потребности в людях, способных быстро разобраться в странных местных заболеваниях или отремонтировать поломавшийся в очередной раз генератор. Между занятостью в больнице и на местной электростанции, у родителей не оставалось много времени на воспитание маленького Боуи. Маленький Боуи воспитывал себя сам.

Вернее, воспитывал его радиофид, транслирующий самые разные программы по всей галактике одновременно. Большинство считало трансляцию результатом древней магии и ежедневным жертвоприношений. Боуи целыми днями просиживал у маленького приемника, вслушиваясь в «Поразительные Приключения Доктора Бронозо!», «Нескончаемые Путешествия Капитана Клинка?!» и «Час Профилактики». С помощью разноволновых преобразователей в голову транслировались образы, и любимые приключения буквально обретали плоть в головах слушателей [связь между разноволновыми преобразователями и болезнями мозга по-прежнему не доказана]. Боуи слушал-смотрел и впитывал информацию как губка.

За границей колонии, еще по прибытии, первые поселенцы обнаружили старые руины. Никто так и не разобрался, что это: посвящение старым богам или заброшенные дворцы некой вымершей расы. Поэтому на них попросту не обращали внимания. Историческое Общество как раз открыло старинные каменные космические корабли на отдаленной планете, и добарцев мало интересовала груда булыжников, не способных преодолеть даже нижние слои хилой местной атмосферы. Зато в руины крепко вцепилось любопытство маленького Боуи. В голове кружились образы с героическим Докторомкапитаном, решавшим очередную старинную загадку или заново побеждавшего космического пирата Айзека. Мальчику казалось, что именно там, среди камней, его самого ждет приключение всех приключений.

Однажды любопытство взяло верх. Собрав походный ранец, набив его тремя спектральными одноразовыми фонариками «Тулсона», химбатончиками со вкусом «яблок», набором отцовских инструментов и одним мотком веревки, Боуи отправился на поиски приключений. Местную охрану, заботившуюся только о шпионах и неожиданных инспекциях, не взволновал маленький мальчик, с огромным рюкзаком за спиной, перебравшийся через забор и исчезнувший в джунглях.

Пробираясь среди массивных стволов местной флоры, и неожиданно осознав, что ничего не знает о местной фауне, Боуи вышел к руинам. Когда-то это был массивный, потрясающий воображение храм. Его шпили приводили в восторг гостей планеты, а огромные залы вселяли благоговение перед паломниками. Теперь от былого величия остались лишь неровные камни, покосившиеся колонны и исковерканные неведомой силой скелеты аборигенов. После недолгих поисков, мальчику удалось найти подходящий проход, в виде небольшой, плотно закрытой каменной двери. Мальчик взялся за дело с усердием, достойным лучшего применения.

Годы спустя, Боуи, уже взрослый мужчина с фигурой плюшевого медведя, рассказывал всем, кто готов выслушать, что это из-за него ввели новые меры безопасности. Всем первопоселенцам вводилось в обязанности следить за местными руинами и, что еще важнее, своими детьми. По всему фиднету велась активная кампания, предупреждающая об опасностях руин и прочих неопознанных построек, не обследованных профессионалами в очень дорогих и прочных костюмах. Ландшафт Добара так не стал прежним. Воспоминания из головы маленького Боуи удалили, а многие передачи изъяли из вещательной сетки радиофида [что, конечно, не остановило поп-культурных пиратов, продолжавших распространить любимые шоу всеми доступными способами].

Смерть столь сильно обожаемых шоу ничуть не подкосила Боуи. В закрытой школе на станции имени адмирала Живского ему рассказали про кино. Когда-то давно люди снимали фильмы и сериалы, рассказывая истории по типу тех, что транслировались под радиофиду, но без помощи текстового генератора и прямой трансляции в мозг. Боуи с интересом слушал про «актеров», «режиссеров» и «сценаристов», и внутри у него разгоралась любовь к столь странному развлечению. Окончив школу с дипломом инженера-связиста, он пустил все силы на поиск пресловутых фильмов и любой информации, хоть как-то с ними связанной. После неудачных переговоров в затерянной в глубинах космоса колонии насчет нескольких книг по сценарному мастерству, поиски привели его к колыбели человечества. Для возмужавшего, научившегося манипулировать и обманывать, Боуи она стала настоящей золотой жилой.

Слепой фанатизм и преданность даже самым честным идеалам, редко приносит стабильный доход. Это не останавливало «историка кино», как назвал себя Боуи. Катаясь по Земле, он собирал все крохи, какие мог найти, любые упоминания и записи, в любом состоянии. Все, что хоть как-то связано с кино, волновало и интересовало его. Он общался с Честными Монахами-Звуковиками, прятавшимися в тибетской долине, и раскрывших ему секреты чистого звука. Проникал за закрытые границы земель Бога-Президента ради записей о Забытых Комедиях и Древних Авторах. Благодаря книгам в железных переплетах, найденным в катакомбах под новопарижской колонией, обучил себя работе со светом и основам монтажа. В конечном итоге, грязный, уставший, но все с тем же маниакальным блеском в глазах он осел в Забытом. Город манил его, даже если Боуи и не понимал этого.

Забытый принял его с распростертыми объятиями – местное безумие моментально синхронизировалось с мозговыми волнами Историка Кино. Он словно чутьем воспринимал истории, закопанные под тоннами бетона, радиоактивных отходов и залежами копий фильма [ВЫРЕЗАНО ЦЕНЗУРОЙ], запрещенного для всех разумных существ. Детская нелюбовь и неприязнь к людям никуда не делась, но вместе с тем в них он все чаще стал видеть инструменты для осуществления своих целей. Боуи обманывал, крал и врал – и все это для пополнения коллекции, запертой в квартире на последнем этаже многоэтажного здания неподалеку от закусочной Роя.

Именно у этой закусочной, где подают прекрасные пироги с Мон-Крис [об их составе, ради вашего психического здоровья, мы распространяться не будем], и стояла маленькая желтая машинка, с неисправными гравиколесами. За рулем сидел побитый жизнью козел, лишенный одного рога. У машины стояла высокая смуглая женщина, задумчиво массирующая в руке одинокий глаз. Рядом, согнувшись на земле от неожиданного удара в живот, лежал Боуи, кусочками выплевывая недавно съеденный прекрасный пирог с Мон-Крис. Вокруг мелким огненным дождем оседало все имущество и продукт маниакальной деятельности Историка Всего Подряд.

Рядом с легким хлопком приземлился пластиковый кусок – возможно, когда-то он даже был частью чего-то технического и ценного. Робертс поддела его носком ботинка и тяжело вздохнула. Весь верхний этаж многоэтажного жилого здания занимательно горел, а вокруг уже кружились пожарные дроны, поливая его пеной и противно подвывая. Эйзен прекрасно понимала, что ответ ее не порадует, но все-таки решила уточнить:

— Я так понимаю, диск остался внутри?
— Аг-ха. – откашлялся внизу Боуи. – Хотя… Нет, все-таки аг-ха.

На капот машины с влажным шлепком приземлился очередной кусочек, на этот раз, отлично прожаренный и источающий аромат хорошего барбекю. Козел недовольно забурчал, но из машины не вылез.

— И что мне теперь с тобой делать? – Робертс не планировала получить ответ, ей просто порой нравилось рассуждать вслух. – Кто-то хотел тебя убить? Угрозы, длинные письма, в деталях рассказывающие о готовящейся для тебя каре? Было такое?
— Навскидку, — Боуи несколько секунд приходил в себя. – В голову приходит несколько имен. И еще несколько организаций. Пара дроидов, вполне возможно. Но, насколько я понимаю, в этот раз пытались они.

Боуи кое-как приподнялся, опираясь о багажник, и указал в сторону группы из пяти человек в одинаковых ярко-зеленых комбинезонах. Они стояли неподалеку и с некоторым удивлением рассматривали пожар.

— А это кто?
— Насколько я могу судить – ВегАнти.

Глава шестая

Тридцатью минутами ранее.

Большой Боб, предводитель небольшого отряда мести, задумчиво перечитал текст на клочке бумаги, написанный кривым почерком Скромного Тима. Они уже пробрались в жилой комплекс, осталось найти квартиру Предателя. О, как Большой Боб, и все члены отряда мести, ненавидели Предателя! Желание каждого члена отряда уничтожить его маленькое толстое тельце и послужило главным фактором для включения в миссию. Это, и умение обращаться с бомбами. Тихий Зак вскрыл замок, и они бесшумно проникли внутрь.

Перед ними предстала квартира человека, мало заинтересованного как в солнечном свете, так и в любом общении. Жилец, скорее, был заинтересован в заполнении всего пространства старым хламом. В воздухе витал едкий аромат подгоревшего кофе, остатков еды моментального приготовления и дешевого одеколона. Кругом высились столбцы странных коробочек, стены завешены портретами неизвестных людей и изображениями каких-то событий. Всюду валялась техника в самой разной степени разборки и разложения. Большой Боб заметил среди груды дисков Сокровище.

Боб провел руками по шероховатой поверхности и в последний раз взглянул в добрые глаза, смотревшие на него много лет. Как бы ему не хотелось, ценность Сокровища нельзя вернуть, оно навсегда запачкано, испорчено Предателем. Скромный Тим отчётливо дал понять, что первоочередной задачей стоит уничтожение Предателя, и ни под каким предлогом отряд мести не должен даже смотреть на проклятое Сокровище. Позже, вдали от всех, Тим добавил, что немаловажным бонусом станет напоминание миру о существовании всей организации. Большой Боб выдохнул и приступил к установке «мясной бомбы».

— Ставь на тридцать минут.

Незамутненный Карл выглядывал из-за спины и не затыкался, периодически тыкая в разные части бомбы. В этот раз он указал на счетчик на боку огромного куска искусственного мяса. Кусок предварительно накачали таким количеством химикатов и реагентов, что готов разорваться и без детонатора.

— Да знаю я, — отмахнулся Большой Боб, начиная активно потеть. – Не мешай.
— Слушай, а у него неплохая коллекция. Может, стоит забрать наше Сокровище?
— Нельзя, — Большой Боб плохо помнил порядок проводов, и постоянная болтовня Карла только еще больше отвлекала. – Предатель запятнал Сокровище. Нам нельзя его касаться. Только смерть. Только месть.
— Только месть, – вторил Карл. – А картинка на стене красивая.
— Очень, — заметил, не поднимая глаз, Боб. – Все, готово. Уходим.

Пережив толкотню из-за неорганизованного отступления, весь отряд мести сидел в маленьком синем фургончике и внимательно смотрел на часы. Большой Боб иногда поглядывал на последний этаж жилого комплекса, с уродливой мышью, намалеванной на одной из стен. Осталось еще немного. За спиной, прямо в ухо, громко дышал Тихий Зак, и Боб снова попытался сосредоточиться на движении стрелок:

— Уже скоро, Пре-

Слова заглушил взрыв. Большой Боб подпрыгнул на месте, нервно схватился за ручку и распахнул боковую дверь фургона. Отряд высыпал на дорогу, под дождь из пластика и мяса. Разинув рты, они уставились на горящее здание. Большой Боб потел, как никогда в жизни. Взрыв произошел слишком рано. Предатель, скорее всего, не успел вернуться домой. А еще, возможно, он узнал о покушении и теперь скрывается на далеких островах посреди океана, среди пальм и кустарников. Большой Боб паниковал.

— Нет, – тихо сказал он.
— Боб?
— Не сейчас.
— Я просто хотел сказать-
— Я не хочу слушать.
— Но Боб-
— Карл, ты что, не понимаешь, мы все провалили. Все пропало. – Большой Боб рухнул на землю и попытался разрыдаться. — Предатель может быть сейчас где угодно?! Мы его упусти-
— Это не он там?

Незамутненный Карл указал в сторону желтой машины, припаркованной дальше по улице. Рядом с высокой женщиной стоял Предатель и показывал на них.

Робертс долгие годы провела на не самых дружелюбных улицах Нью-Края, где смерть поджидает за каждым углом (иногда даже в виде доброго молочника или мальчика на самокате). Она давно уяснила для себя: если в твоем направлении решительно двигается группа людей с выражением крайней агрессии и тяжелыми, пускай и импровизированными, орудиями в руках, задерживаться на месте не стоит. Еще она запомнила, что нельзя покупать тефтели с лотка Зигги, если только неожиданно не возникла надобность в ручных гранатах.

Эйзен открыла дверь и затолкала внутрь мягкое, как тесто, тело Боуи, несмотря на его громкие протесты. Пока Историк жаловался на измятые бока, она приземлилась рядом. Козел в этот самый момент размышлял о прекрасном, холодном, безжалостном космосе, где его муки могут, наконец, окончиться. Толчок в затылок напомнил ему о безжалостной реальности.

— Поехали, — скомандовала Робертс.

Она наблюдала в заднее окно, как группа людей в странной зеленой одежде пытается их догнать. Они что-то кричали, размахивая руками. Иногда падали. В какой-то момент люди в зеленом все-таки вспомнили про свой транспорт. К несчастью, большинство из них уже равномерно расположилось на протяжении проспекта, пытаясь прийти в себя. Через секунду они исчезли за поворотом. Эйзен выдохнула. Козел немного поманеврировал среди машин и спросил, без особого энтузиазма:

— Куда едем теперь, ваше превосходительство?
— Поерничай мне еще, – огрызнулась Робертс. — Давай прямо в… — Эйзен осеклась. – А куда, собственно?
— Гостиницу? – предложил Боуи.
— Да, давай в го-
— У вас уже есть свой номер?
— Нет, сейчас и сни-
— У вас есть с собой нотариально заверенное завещание? Боюсь, без него вас не заселят.
— Как же я ненавижу ваш город, – буркнула Эйзен и вспомнила единственное знакомое название. – Гони в «Единорог». А пока мы едем, ты расскажешь, что мне с тобой делать. И кто пытался тебя убить?
— Эти? ВегАнти. Они-
Его прервала резкая пощечина. Боуи возопил и схватился за горящую щеку:
— Ай! За что?
— За то, что диск спер. Не удержалась. Глядя на тебя, хочется постоянно дать пощечину. Как-то само собой выходит.
— Но вы же меня уже- ай!
— Это вдогонку. Так кто такие эти, Веганти?
— ВегАнти, «а» заглавная.
— Я и сказала, Веганти.
— Нет, тяните «а». ВегАнти.
— Я тебя сейчас больнее стукну.
— Хорошо, хорошо. Если кратко, они борцы с растительностью. Ненавидят все растения, от малых до больших. Едят только травку разных видов, овощи, фрукты.
— Стоп, они ненавидят растения, но едят только их?
— Думаю, они сами до конца не уверены, в чум суть их организации. У них там несколько запутанный свод законов. Много томов, сплошные правила, наставления, указания, запреты. С полпинка не разберешься. В итоге, они вечно голосуют за массовую индустриализацию всего и вся. Дикари, одним словом. Зато у них в коллекции оказался довольно милый фильм про жаровни и грили. Пришлось его изъять. Кажется, это их немного разозлило. Еще у них хранился фильм про правильное обрезание веток, но мне кажется, они смотрели его в каком-то извращенном контексте.
— В наше время существовала такая группа людей, они ели только всякие салатики. Тоже, скорее всего, ненавидели растения, — заметил голос из коробочки. – Никогда их не понимал. Человеку нужно мясо.
— Э-э? – Боуи нервно осматривался, пытаясь установить источник голоса. – А это кто?
— Это, — Эйзен достала из кармана черную коробку и замерла, пытаясь понять, как она должна представить режиссера. – Это Алан. Он что-то вроде искусственного интеллекта.
— Алан? Мне нравится, – заметил режиссер.
— Очень приятно,– механически отозвался Боуи. – А что вы со мной будете делать?

— А можно попросить вашего друга с меня слезть? – вяло пропищал с пола Боуи.

Фиолетовый Джонни вопросительно посмотрел на Эйзен. Робертс развалилась в кресле с бутылкой пива и всем своим видом выказывала крайне противное настроение человека, застрявшего в старом туалете. Она покачала головой, и Джонни поерзал для пущего эффекта.

— Прости, друг, — сказал Джонни. – Только она друг больше.

Эйзен начинал нравиться местный Джонни.

— Мисс Робертс? – подал голос Алан. – А в чем важность того диска?
— В фильме. На нем фильм. В фильме на диске. Его хотел получить мой босс. Мне прощали долг. Я занималась своими делами, и не собиралась сюда возвращаться, – Эйзен отхлебнула пива. – Босс любит фильмы. Теперь, скорее всего, меня прибьют за ноги к обшивке корабля и отправят в космос. Предварительно могут скормить одному из троллей. Или потом, как настроение будет.
— Изумительная картина, – заметил Алан. – А в чем, собственно проблема? Найдите другую копию, неужели так сложно?
— Боуи, хочешь ответить?
— Проблема, гх-х, боюсь, диск действительно последний. Я, вроде как, эксперт в этом деле. Гх. И это единственный диск с этим фильм, что мне попадался в жизни.
— То есть, других копий нет? Совсем?
— Ну, это вроде как коллекционный экземпляр. Таковы правила. Ценность возрастает с уменьшением количества копий. До меня доходили слухи, давно еще, что где-то сохранилась последняя версия. Можно попробовать покопаться в других частных коллекциях, но в конечном итоге дешевле будет купить себе собственную планету. Насколько я мог судить, этот диск стоил-
— Очень большой долг, – отрезала Эйзен. – И теперь мне светит большая круглая жопа.
— Хм, – хмыканье у Алана выходило немного электронным. – А может, выход есть? Босс, я так понимаю, сам фильм никогда не видел?
— Не-а.
— И не имеет представление, о чем он?
— Боуи.
— Все базы давно стерты. Знания передаются только на словах. Так что, опять-таки-
— Тогда есть идея.
— Да?
— Мы снимем свое кино! – насколько мог радостно провозгласил цифровой голос Алана.
— Мы что? – поперхнулась Эйзен.