Тим Пауэрс: Как сочинить конспирологическую теорию и что с ней потом делать

tpowers

Король жанра “криптоистория” и один из лучших фантастов современности Тим Пауэрс выпускает новые книги не так часто. Примерно раз в пять лет. И вот на прошлой неделе у него наконец вышел в печать свежий роман «Паутина Медузы» / «Medusa’s Web». Событие примечательное, поэтому писателя, разумеется, пригласили на минувших выходных в культовый подкаст журнала Wired, чтобы поговорить с ним про всякие интересности. И, в первую очередь, про конспирологические теории. Кто их придумывает, как их придумывает и что с этими теориями потом делать.

Вы может прослушать либо сам подкаст, либо прочитать здесь перевод основных сентенций из этого любопытного разговора.

Придумать новую конспирологическую теорию совсем не сложно. У меня для этого есть надежный и очень простой метод. Читайте больше книг по истории и каждый раз, когда читаете. обращайте внимание на те факты, которые автор не спешит объяснить и всячески их избегает. Когда мне попадается в чужом тексте похожий странный затык, я всегда пытаюсь добавить в историю какой-нибудь мистический или сверхъественный элемент, который мог бы всё объяснить. Потом ты собираешь несколько таких сшитых узелков и пытаешься увязать их в один сюжет. Вот, собственно, и готова книга.

chapein

Мой главный принцип во время работы над новым материалом — случайностей не бывает. Если Эйнштейн сотворил что-то у себя в Германии, а в это же время где-то в Голливуде Чарли Чаплин сломал себе ногу, то я уверен: вот оно! это вам никакое не совпадение!

В новой книге Пауэрса Паутина Медузы волшебные картинки, называемые “пауками”, позволяют звездам немого кино поколения Рудольфо Валентино и Аллы Назимовой проецировать собственное сознание сквозь время. Когда придуманная теория стала принимать очертания, говорит Пауэрс, я сразу начал замечать её подтверждения буквально повсюду — от греческой мифологии до фильмов Ингмара Бергмана.

conspth

Бывает, сидишь ночью и вдруг находишь в новой книжке еще одно подтверждение твоей очередной теории и думаешь: Господи, Пауэрс, ты ничего не придумал, все так и есть — ты раскрыл реальную тайну!… В подобные моменты главное — не уйти в собственную теорию с головой. Писательское ремесло научило меня, что любому бреду можно найти логичное и правдоподобное объяснение. Иначе бы давно слетел с катушек и потерялся бы во всех этих теориях заговора.

Возможно, свою роль в том, что я не исключаю сверхъестественного из собственной картины мира, играет еще и тот факт,  я — католик. Например, однажды я планировал написать роман типа Экзорциста и чтобы исследовать материал добыл книгу Малахая Мартина с описанием настоящих обрядов по изгнанию бесов и протоколов разговоров между священниками и бесами. Круто, — обрадовался я, — здесь есть всё, что мне необходимо для изучения темы  И вот я открываю этот талмуд и вижу прямо на первой же странице: Автор и издатель рекомендуют всем читать следующие молитвы перед и после чтения каждой главы. Я сразу же захлопнул книгу: нет, мне этого точно не надо, ну нафиг!

jamesex

В любом разговоре с Пауэрсом обязательно вспоминают Филипа Дика, с которым он был близко знаком. И писатель не возражает делиться теми или иными воспоминаниями.

…Он был очень непостоянен в своих убеждениях. Из-за этого столько всяких несостыковок в книгах, посвященных его жизни. Одни пишут, что он был ортодоксальным евреем, другие — епископистом, третьи — гностиком. Я когда это слышу, киваю и говорю: ага-ага, целый день им пробыл. На следующий день его встречаешь, а он уже другим увлечен. Обычно очень стрёмно наблюдать сложившийся карикатурный образ Филипа Дика как чокнутого наркомана и отшельника, который сидит и сочиняет свои книги в одиночестве. Сразу ловишь себя на мысли: стой, это совсем не тот человек, которого ты знал. Твой приятель был очень общительным и веселым парнем, начитанным, со скептическим складом ума. Наверное, то же самое испытывали люди, лично знакомые с Байроном или Хемипнгуэем после того, как они становились легендами. Они быстро замечали, что легенда не имеет ничего общего с реальным человеком.

philip-k-dick

И не только про Дика, но и про придуманного им поэта Уильяма Эшблесса, который со временем вышел далеко за пределы его собственного творчества.

В “шестидесятые” в студенческих газетах всегда публиковали много поэзии, но это были, как правило, совершенно кошмарные рифмованные стишки про детей, цветочки и радугу. И нам однажды захотелось придумать что-нибудь очень пафосное по слогу, но совершеннол бесмысленное по содержанию. И мы придумали вымышленного поэта “Уильяма Эшблесса”, под именем которого и опубликовали наши экзерсисы. А потом еще раз и еще раз. Когда нас спрашивали на поэтических вечерах, почему он не приходит сам, мы говорили, что у него изуродованное лицо, поэтому он избегает появляться на публике и передает все свои сочинения нам.  Блейлок и я, помнится, во время чтения этих стихов иногда дико ржали, что смотрелось со стороны как проявление особой бесчувственности по отношению к несчастному автору.   

ashbless

Я ненавижу иронию. самоцитаты, все эти постмодернисткие шутки, когда писатель фактически говорит читателю прямым текстом: мы ведь оба понимаем, что это не на самом деле, да? Я помню в книге Джорджа Макдональда Фрэйзера The Pyrates герои читали журнал Playrogue или типа того  (намекали на Playboy), а однажды во время боя на мечах кто-то брякнул: ты не сможешь убить меня уже на четвертой странице…. Мне подобные фишки в художественной литературе совершенно не по вкусу. Я каждый раз ощущаю себя обманутым. И в Терминаторе мне не нравится, когда Шварценнеггер говорит “I’ll Be Back” во второй раз. Будто подмигивает. А? А? А? В первый раз это было круто, во второй — словно твой приятель стукает тебя кулаком под рёбра и смеется: мол, помнишь-точно помнишь, да? У меня от этого сразу ощущение, будто меня за руку насильно вытаскивают из мира книги или фильма.

Мы в Facebook: https://www.facebook.com/redrumers
Мы Вконтакте: https://vk.com/redrumers
Мы в Twitter: https://twitter.com/theredrumers

genisys_smile