Чужое мнение: Мы ждем вас, госпожа Бонд

1- ОБЛОЖКА

Фото Джиллиан Андерсон в образе агента 007 вызвало множество споров. Но шпионский жанр так изобретателен, не пришло ли время предоставить женщинам более важную роль? В рубрике «чужое мнение» — колонка для The Guardian Наташи Уолтер, одной из ведущих британских феминисток, автора двух бестселлеров «Живые куклы. Возвращение сексизма» и «Новый феминизм». Вероятно, эта колонка не в последнюю очередь – желание рассказать о собственной книге, с которой автор дебютировала в шпионской литературе. Но и сама она – безусловно интересная личность, и роман ее вдохновлен судьбой реальной женщины, Мелинды Маклейн. Так что вот ее взгляд на жанр и на то, то, будет ли у нас когда-нибудь Джейн Бонд.

3-АНДЕРСОН-БОНД

«Это интриговало и запоминалось: Джиллиан Андерсон на фоне культового логотипа агента 007. Но меня удивило, сколько было возмущенных этой идеей голосов – мужских и женских, –  когда фото актрисы появилось в соцсетях. Откуда такое сопротивление перспективе Бонда в женском образе? Маловероятно, чтоб подобное было возможно в любом другом жанре.

Шпионский жанр в этом смысле на протяжении долгих лет был удивительно вынослив, в литературе — от тонких драм Джозефа Конрада и Грэма Грина до дерзких приключений Яна Флеминга и Лена Дейтона, на экране – с мощными достижениями от Альфреда Хичкока до Сидни Поллака. Возможно, он расцвел на плодородной почве Второй Мировой и Холодной войны, но как показывает успех последних адаптаций романов Джона Ле Карре, нет никаких признаков его вымирания в ближайшее время. Его освежают новые писатели – от Иэна Макьюэна и Хелен Данмор до Уильяма Бойда и Чарльза Камминга. Конечно же столь богатая традиция способна предусмотреть женщину-героя. Но несмотря на богатство выбора, я ощущаю отстраненность от шпионских романов и фильмов, они чаще всего жестко мужские. Они способны довести до клаустрофобии, если вы чувствуете, что вступаете в мир, в котором мужчины воспринимают женщин в основном как сексуальный объект. Так Джеймс Бонд в «Из России с любовью» видит особу (в будущем – его любовницу) с «гордой грудью». Джонатан Пайн в «Ночном администраторе» встречает Джед Маршалл – девушку с «идеальной грудью». Джейсон Борн в «Идентификации Борна» замечает блондинку, «чья грудь растягивала синий шелк ее блузки… ноги были длинными и загорелыми». Возможно, именно потому меня так пленило начало ленты «Такой же предатель, как и мы» по роману Ле Карре, где фигурировал полуголый танцор-мужчина. Казалось, тут классический расклад разворачивается в противоположном направлении. Но нет. Фильм быстро вернулся на привычную территорию: мы смотрели его прежде всего с точки зрения героя-мужчины (Юэн МакГрегор), университетского преподавателя, который должен был научиться убивать. В какой-то момент его новый приятель, русский мафиози, даже дает ему совет по поводу его жены: «она хорошая женщина, береги ее». Тем временем жена (Наоми Харрис) постепенно превращается из умного адвоката с проблесками независимости в тот вид женщины, который часто идеализируется авторами жанра – в персонаж, существующий для удовлетворения потребностей главного героя, в даму, полную до краев безусловной любовью. Этот женский тип обычно и украшает шпионские истории.

OKOT_JB_D12_01105.CR2
Юэн МакГрегор и Наоми Харрис в фильме «Такой же предатель, как и мы»

Это случается даже тогда, когда герой совсем не похож на Бонда. Уормолд («Наш человек в Гаване») — немолодой продавец пылесосов, но красавица Беатрис все равно падает к нему на грудь с требованием взаимности. Алек Лимас («Шпион, пришедший с холода») –  средних лет мужчина, видимо, хорошо пьющий, но Лиз Голд говорит о нем: «Я сказала, что он может вернуться в любое время, я бы ждала его». Джейсон Борн – непредсказуемо жестокий человек, потерявший память, и все же Мари Сен-Жак заявляет: «Мы нашли друг друга, мы любим друг друга». Сама фантазия о превращении в шпиона, кажется, переплетается с фантазией найти такого навязчиво покорного партнера. Это не значит, что женщины, которых вы встречаете в традиционных шпионских произведениях, напрочь декоративны. Наоборот, они вновь и вновь поразительно компетентны, не просто  великие секретарши и блестящие повара.

Преобладание мужского не является проблемой для читательниц и зрительниц. Немецкий режиссер Марен Аде, чей «Тони Эрдманн» был важнейшим претендентом на «Золотую пальмовую ветвь» Канн в этом году, сказала в одном из интервью: «Как женщина, я привыкла идентифицировать себя с персонажем мужского пола. Когда я смотрю фильм про Джеймса Бонда, я не только его девушка, я и сам Бонд». Ее точка зрения убедительна: возможность смотреть глазами других является частью магии вымысла. Если мы можем быть волшебником, кроликом или призраком, когда читаем или смотрим кино, то конечно же мы можем быть мужчиной-шпионом.

5-МАРЕН ЭДЕ В КАННАХ
Марен Аде в Каннах

Но интересно, что в жанре все больше примеров, в которых нет доминирования мужской точки зрения, где женщины не просто статистки, но берут на себя управление. Корни стоит искать в прошлом. Жизнь Маты Хари казалась историей о свободной женщине, бросившей все ради истинной любви. Когда Гретту Гарбо выбрали на эту роль в фильме 1931 года, она убедилась, что все внимание направлено только на нее. Хари заложила основу для существования Джейн Бонд. Когда Хелен МакИннес в 1941 году начала писать шпионские романы, ее Френсис Майлс в романе «Вне подозрений» была чем-то свежим, яркой и практичной женщиной, работающей вместе с мужем, чтобы выполнить свою миссию в довоенной Германии. Я не хочу преувеличивать оригинальность или феминизм видения МакИннес, но было что-то интригующее в том, что она пыталась сделать. Джоан Кроуфорд сыграла эту героиню в фильме 1943 года.

На сегодня самой запоминающейся адаптацией романов Ле Карре является сериал ВВС «Ночной администратор», снятый Сюзанной Бир, которая привнесла разнообразие в трактовку истории. Да, существуют традиционные отношения между Джонатаном и Джед, прежде чем она становится его неоценимым помощником. Но когда появляется новый женский характер, Анджела Бёрр (в книге – мужчина, Леонард Бёрр), динамика повествования меняется. Нет больше этого мужского междусобойчика, в котором женщина если и помогает, то без полного понимания своей роли. Наоборот, Бёрр часто является единственной, кто способен увидеть картину происходящего во всей ее широте.

С тех пор, как Стелла Римингтон взобралась на самый верх разведки, возглавив MI5, шпионским историям пришлось играть в догонялки. Образ М. Джуди Денч в фильмах о Бонде 90-х-начала 2000-х был мастер-классом. Даже если ее экранное присутствие было ограничено, она аккуратно отбраковывала некоторые сексистские замашки бондианы уже тем, что обладала властью. И тем не менее, обе они – М. (Денч ) и Бёрр (Оливия Колман) оставляли ощущение, что женщинам не разрешено играть на полном ходу – парни имеют более интересную работу в поле, пока женщины стоят позади в более спокойной и скучной комнате ожидания.

Тем не менее, были книги и экранизации, которые пытались изменить ситуацию. В основном они исторические, но все больше и больше современных фильмов и сериалов, которые имеют дело с актуальными событиями, все больше женщин в центре внимания. В Кэрри Мэтисон из «Родины» мы видим агента ЦРУ, умного, часто находящегося в опасности. Авторы сериала утверждают, что они говорили с женщиной-агентом перед работой над проектом, но говорили с ней не о гендере. Так что они пытались придумать человека, который был шпионом, а не женщину, которая была шпионкой. «Цель номер один» Кэтрин Бигелоу двигалась в том же направлении. «Я не девочка для секса, это неприлично», — говорит Майя (Джессика Честейн) в одном из эпизодов. «Я, мать вашу, нашла это место», — говорит она в другом. Фильм об охоте на бин Ладена, но это и фильм об ее охоте, ее желании, ее способностях, ее действиях, которые и приводят к развязке.

Стоит сказать, что «Родина» и «Цель номер один» такие же глубоко консервативные фильмы, нарративы которых обеспечивают обычную защиту американской власти. Америка, из которой происходят Кэрри и Майя, хрупка, ее можно защитить только гипернастороженностью в отношении чужих. В частности, мусульман. Хоть эти произведения свежие в смысле женских персонажей, но они довольно предсказуемы в своих представлениях о политической власти.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Конечно, во многих современных произведениях жанра довольно четко позиционируется хорошее и плохое, но получающееся не всегда убедительно в изображении нашей сложной реальности. Возможно, мы живем в такое время, когда реальность – это не совсем то, чего хочется. Неудивительно, как легко героика бондианы остается привлекательной. Когда адаптировали «Ночного администратора», финал придумали более определенным, чем в книге. Что сделало фильм оптимистичным в отношении того, что хороший англичанин – или англичанка – может справиться с глобальной коррупцией.

Мое собственное путешествие в мир шпионажа началось не с художественной, а с документальной истории. Просто однажды я прочитала биографию, эпизод которой застрял в моей памяти, как репей. События происходили в 1953 году в Женеве, где американка Мелинда Маклейн жила тихой жизнью с матерью и своими детьми. Некоторое время назад ее муж, дипломат, исчез вместе с Гаем Бёрджесом, и это был скандал, взбудораживший мировой истеблишмент. Были ли все они шпионами Сталина, что они знали, кого предали – все эти вопросы волновали общество. Однажды в сентябре, в пятницу, Мелинда сказала матери, что едет встретиться с друзьями, тщательно оделась (простая серая юбка и пальто Schiaparelli цвета электрик), добралась до станции в Лозанне, села вместе с детьми на поезд и тоже исчезла.

8-МЕЛИНДА МАКЛИН
Мелинда Маклейн в августе 1951-го

Я была заворожена тем, как вела себя Мелинда – не в тот день, а на всем протяжении их брака с Дональдом Маклейном. Она держалась приличий с такой уверенностью! В то время, как ее муж часто пил, с трудом хранил самообладание и порой даже ломался, никто не предполагал, что его супруга в курсе всех дел. Она была хорошей женой, читала модные журналы, ухаживала за детьми. Лишь много позже выяснилось, что она тоже была преданной идее коммунизма.

Теневые стороны и необъяснимые противоречия ее характера увлекли меня. Когда я читала о ней, было понятно, что она извлекала выгоду из стереотипов того времени о женщинах-шпионках. Было много девушек, работающих в шпионаже во время и после мировых войн, они часто определялись как соблазнительные куртизанки (Мата Хари) или мученицы (Эдит Кэвелл). Ни один из этих стереотипов не имел отношения к Мелинде. А ведь умные и преданные женщины всегда были в этой игре, например, в окружении шпионов из Кэмбриджской пятерки. Первым куратором Маклейна была советский агент Китти Харрис. Ким Филби был вовлечен в эту деятельность австрийской коммунисткой Литци Фридман. Если Мелинда думала о своей вероятной судьбе, у нее имелся ужасающий пример Розенбергов: супруги Юлиус и Этель Розенберг были казнены за шпионаж в пользу СССР летом 1953 года. И тем не менее, Мелинде каким-то образом удалось избежать подозрений, после бегства Дональда ее даже не допросили.

Мне хотелось рассказать историю этой женщины, но чем глубже я погружалась в перипетии ее жизни, тем сильнее реальность словно сопротивлялась моим исследованиям. И постепенно я отпустила настоящих Маклейнов и стала придумывать своих собственных. Я влюбилась в героиню, и теперь, когда роман закончен, я могу свежим взглядом посмотреть на все традицию шпионского жанра. И я поражаюсь его богатству и сложности, тому, как трепетно разрабатывали его большие писатели и кинематографисты на протяжении многих лет.

Для меня очень важны две неизменно сильные стороны в этом жанре. В том, что делали Ян Флеминг и Джон Бакен, есть размышления о возможности индивидуального шпионажа, проживания жизни, в которой ваши собственные желания (секс, насилие, непослушание) соседствуют с почти сверхчеловеческими усилиями в попытке избежать плена или смерти. В то время, как другие люди живут в незнании, только вы можете видеть дальше, чтобы избежать ловушек, приготовленных для вас.

Но в более темных историях, подобных тем, что рассказывали нам Грэм Грин или Джон Ле Карре, сам факт шпионского бытия исключает возможность побега. Вы не только наблюдаете, наблюдают и за вами. В этих повествованиях всеобщая паранойя реальна, часто собственные действия героя-шпиона приводят его в финальную ловушку. Сталкиваясь с такими книгами, как «Шпион, пришедший с холода» Ле Карре или фильмами типа «Разговор» Френсиса Форда Копполы, вы обнаруживаете себя внутри шпионской жизни, в которой мечта о настоящем побеге или о всеобъемлющем знании – это лишь мечта. И нет ничего специально мужского или женского в этой паранойе и в этом мире подозрений. Как-то Стелла Римингтон писала: «Есть такое мнение, будто из женщин получаются особенно удачные разведчики и контрразведчики… потому что они сдержаннее… психологически сложнее и защищают себя лучше, чем мужчины. Думаю, в таком взгляде много ерунды… Вам нужны люди разнообразных талантов, и их можно найти как среди мужчин, так и среди женщин».

Я осознаю теперь, что хотела наделить мою героиню все теми же качествами, что свойственны жизни других вымышленных шпионов обоих полов. Я хотела, чтобы она мечтала о контроле и побеге, но в итоге признала бы страшную неизбежности того пути, который выбрала: никто никогда не сможет уйти от последствий своих действий. Шпионский жанр дает возможность исследовать такие реалии. Эта традиция постоянно совершенствует себя, никогда не стоит на месте. И она сохранится до тех пор, пока мы имеем свои секреты, которые хотим сохранить, и интерес к секретам других».

A Quiet Life Наташи Уолтер выходит в издательстве Harper Collins 16 июня.

Via The Guardian

Мы в Facebook: https://www.facebook.com/redrumers
Мы Вконтакте: https://vk.com/redrumers
Мы в Twitter: https://twitter.com/theredrumers