Синий, белый, красный: Оператор «Неонового демона» раскладывает фильм на части

CkRmsEHVAAA_La1

В фильме «Неоновый демон» Николаса Виндинга Рефна мир высокой моды производит впечатлений адской бездны, которая готова поглотить любую невинную душу. Во многом это ощущение складывается благодаря сочному, зловещему, тягучему визуальному ряду, словно приманка глубоководной хищной рыбы. И вместе с Рефном тон фильма задала оператор Наташа Брайер, которая с удовольствием рассказала The Guardian, как именно рождались творческие решения, придавшие картине столь запоминающийся облик.

Слово Наташе Брайер:

Когда мне прислали сценарий «Неонового демона» я подумала, что у фильма интересная идея и концепция. Но кое-что меня смутило. Там было много диалогов и он был очень буквальный, совсем не похоже на Рефна. Его фильмы почти ничего не объясняют зрителю, чтобы им проще было понять, что происходит. Тем не менее, я отправилась на встречу к нему домой. Мы целый час обсуждали, какого это быть иностранцем в Лос-Анджелесе, как мы понимаем город, киноиндустрию и о ситуации женщин в обществе. Мы сразу нашли общий язык и оказывались на одной волне, о чем бы ни говорили.

В какой-то момент он спросил меня, что я думаю о сценарии. Я сказала, ну, мне кажется все, о чем мы говорили, может быть в фильме, но в этом сценарии я не уверена насчет диалогов и персонажей. Я решила, если мы будем работать вместе, то я должна говорить честно. Я собираюсь провести с ними шесть месяцев своей жизни, мы вместе сделаем нечто свое. Я не собираюсь вкладываться в проект, в который сама до конца не верю.

Когда я закончила критиковать сценарий, он посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: «Ну, это фальшивый сценарий. Я предпочитаю не давать настоящий текст агентам или режиссерам по кастингу. Я пришлю тебе настоящий, там есть все, о чем мы говорили».

По пути домой мне позвонил агент и сообщил, что я получила работу. И я такая «Я же только вышла от него». У него оставалось несколько дней, чтобы закончить сценарий, так что я согласилась не читая. Мы оба при работе больше полагаемся на чутье, нежели на логику. Так что всю эту интеллектуальную составляющую мы проговорили на протяжении двух месяцев подготовки, и когда пришло время снимать, мы могли просто снимать.

the-neon-demon1

Труп

Все начинается с Джесси, героини Элль Фаннинг. Она мертва. Потом мы показываем, что кто-то фотографирует ее, мы не знаем: убил ли ее фотограф или работает на месте преступления. Возвращаемся к Элль, камера медленно отъезжает и становится понятно — мы на фотосъемке. Игра «Это сцена убийства? Реальность ли это?» была очень важна для Ника, чтобы задать тон картины: не стоит ожидать ожидаемого. Ты смотришь на что-то одно, но на самом деле смотришь на нечто другое. Как художнику, мне было очень интересно поработать в этом направлении, дойти до предела. Ты создаешь нечто, что может разделить людей, но о чем будут думать целую неделю. Оно касается не самых рациональных вещей. Ник не хочет выдавать вам все пережеванным и сфабрикованным, как в большинстве фильмов.

Белый треугольник

Мы вдохновлялись работами Джеймса Таррелла. Он скульптор света, но при этом и архитектор. Для меня его работы стали священным пространством. Эта отсылка придала треугольнику в «Неоновом демоне» дополнительный, подсознательный, религиозный эффект.

 

Синий цвет

Цвет играет в фильме очень важную роль, особенно красный и синий, так как Николас не различает некоторые цвета. Синий во многом связан с греческим мифом о Нарциссе и отражает кульминационный момент нарциссизма Элль Фаннинг. Мы сделали абстрактную версию пруда и рассматривания своего отражение в треугольнике. Именно тогда она перейдет к красному. Девочка из «Алисы в стране чудес» превратится в могущественную королеву красоты. Все очень незаметно, сделано лишь при помощи света и зеркал. Будь у нас лишние пять миллионов долларов, сцена была бы подводной, но пришлось работать почти без денег. Минималистическая реализация истории Нарцисса.

the neon8

Красный цвет

У меня цвета отражают разные эмоции. Красный – опасность, и есть в каждой сцене с Руби, персонажем Джены Мэлоун. Мы все заранее спланировали. Хотя, иногда планы менялись. Например, Ник скажет: «Очень темно, но может, сделаешь еще темнее?». В этом мы с Ником очень похожи. Мы оба не любим осторожничать.

Статичная камера

На протяжении фильма камера, по большей части, статична. Ник хотел, чтобы у зрителя было ощущение, будто он просматривает фотоальбом. Он любит рассказывать истории в структуре одного кадра, с минимумом монтажа. Он хочет, чтобы зрители сами могли заполнить какие-то пробелы. Для него это интереснее, чем привычный нарратив. Для меня было чрезвычайно увлекательно попробовать уложиться в эту идею. Он больше намекает, нежели показывает. В этом и есть магия фильмов Ника. Это поэзия.

via The Guardian

Мы в Facebook: https://www.facebook.com/redrumers
Мы Вконтакте: https://vk.com/redrumers
Мы в Twitter: https://twitter.com/theredrumers